Любознательный мальчик читал жития святых и задавал своему отцу богословские задачки. И вот границы, которые казались такими очевидными, уже не кажутся столь чёткими...
В гостиной едва пахло чаем и пчелиным воском от домашнего молитвенного угла. Иконы слегка сияли в свете лампы, их золотые нимбы отбрасывали тени на стену. На кухне тихо посвистывал чайник. В тишине сидели вместе отец и сын: первый — в крепком кресле, скрестив руки с видом непререкаемого авторитета, второй — устроившись на диване, любознательный, но неуверенный.
«Пап», — осторожно начал мальчик, — «помнишь, ты предупреждал нас об опасности экуменизма?»
«Да, сынок», — уверенно ответил отец. — «Именно так. Экуменизм — это ересь ересей. Он притворяется, что святые, соборы и каноны никогда не осуждали ложных учений. Он нашептывает, что ересь — это не совсем ересь, и что разделение не важно. Но это ложь — это отрицание самой православной веры».
Мальчик нервно переплел пальцы. «Но… бывают ли исключения? Может, люди иногда ошибались, их неправильно понимали? Могли ли некоторые из них всё же спастись?»
«Вовсе нет», — сказал отец. — «Если кто-то не исповедует все семь Вселенских соборов, он вне Церкви. А вне Церкви нет спасения».
«А если кто-то умрёт за Христа? Как мученик?»
Отец вздохнул. Его голос смягчился, но не утратил уверенности. «Сынок, если человек вне Церкви — в расколе или ереси — то даже кровь мученичества не смоет его грех. Это трагично, но они подлежат анафеме, отсечены от Христа».
Мальчик на мгновение замолчал, уставившись в ковер. «Ладно… но если человек еще жив, есть надежда, да? Он может покаяться?»
«Конечно», — сказал отец. — «Покаяние возможно, пока человек ещё дышит. Если он отвратится от ереси и придёт в истинную Церковь, Рай для него открыт».
Мальчик слегка улыбнулся. «Значит… если один из моих друзей-коптов захочет пойти в церковь на престольный праздник, и я пойду с ним, это будет нормально? Я бы молился, чтобы он со временем стал православным».
Отец сощурился. «Нет, сынок. Нельзя бегать на коптские службы. Каноны запрещают молиться с еретиками. И уж тем более мы не участвуем в их праздниках. Их «святые» — вовсе не святые — они отвергли Халкидонский Собор! Мы не можем закрыть на это глаза».
«Но…»
«Никаких "но"!» — голос отца стал резким. «Мы не экуменисты. И я даже не знал, что у тебя есть друзья-копты. Кто вообще тебя пригласил на этот праздник?»
Мальчик расплылся в улыбке. «Пап! Вот я о чём тебе и пытаюсь сказать. Это не в коптской церкви. Это в нашей церкви. Нас пригласил отец Матфей».
Отец моргнул, ошеломлённый. «В нашей церкви? Отец Матфей? Как так может быть? Ты же сказал, что это друг-копт».
«Нет, я просто спросил, может ли мой друг-копт пойти со мной. Приглашение поступило от нашего священника. Завтра праздник на нашем приходе».
Отец потер лоб. «Ну… ладно. Но копту не понравится наше празднество. Они не признают наших святых. Разве только эти святые жили до Халкидонского Собора, тогда другое дело».
«В этом-то и загвоздка», — сказал мальчик. — «Эти святые жили после Халкидона, в шестом веке. И мой друг-копт их очень любит. У него даже есть их иконы в комнате».
«Это нелепо», — пробормотал отец. — «С какой стати коптской семье иметь иконы халкидонитских святых?»
«Потому что эти святые отвергли Халкидонский Собор», — ответил мальчик. — «Они были миафизитами».
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Отец замер. «Этого не может быть…»
«Что не может?»
«Чтобы наш священник поминал не-халкидонитских святых на Литургии. Зачем ему это? Он же не экуменист…»
Глаза мальчика заблестели. «Потому что если почитание этих святей делает его экуменистом, то тогда все святые — экуменисты».
«Объясни», — потребовал отец.
«Завтрашний праздник посвящён святому Арефе и 4299 мученикам Наджрана, и святому царю Елесвоану (или Елезвою). Пап, я посмотрел историю. Далеко после Халкидонского собора — где-то спустя два поколения — известный миафизитский епископ, которого копты называют святым Филоксеном, рукоположил епископов для Наджрана. Эти епископы и мученики, которые последовали за ними, были христианами, отвергавшими Халкидон. И тем не менее их повсеместно почитают — в православных церквях России, Греции, Сербии, Румынии, Грузии, Антиохии — в Коптской, Сирийской, Армянской и Эфиопской церквях — даже среди старообрядцев и "истинно-православных" групп. Римско-католическая церковь тоже их признаёт. Греческий Синаксарь включает этих святых. В России святитель Димитрий Ростовский включил их в свои «Жития святых» в XVII веке. Святитель Николай Сербский (Велимирович) рассказал их историю в «Охридском прологе» в XX веке. Эти святые не были халкидонитами. И более тысячи лет множество святых в нашей Церкви их почитали. Наша Церковь называет их святыми».
Мальчик достал с полки том с надписью «Жития святых» святителя Димитрия Ростовского и вслух зачитал:
«Когда в греческой земле царствовал Юстин, а в Ефиопии – Елезвой, цари правоверные и благочестивые, тогда в земле Омиритской вступил на престол беззаконный царь, по имени Дунаан, иудей по рождению и по вере, хулитель Христова имени и великий гонитель христиан... Он повсеместно повелел, чтобы христиане – или принимали иудейскую веру, или были избиваемы без милосердия... Услыхав, что жители города Награна не повинуются его повелению и не хотят жить по иудейскому закону, Дунаан пошел на них со всеми своими войсками, замыслив истребить христиан в своей области и этим истреблением досадить Елезвою, царю Ефиопскому».
«Царь вошел со всем своим войском в город, как волк в овечьей одежде в стадо... и повелел всех граждан, вместе со святым Арефою, оковать цепями и заключить под стражу. После этого он послал в дома их и разграбил имущество их. Еще он спрашивал, где Павел, епископ их? Узнав же, что два года тому назад епископ преставился, – повелел откопать его гроб и, извлекши тело умершего, сжег огнем и рассеял пепел по воздуху. Затем, зажегши громадный костер, он собрал множество священников, клириков, иноков, инокинь и дев, посвященных Богу, числом четыреста двадцать семь, и, бросив их в огонь, сжег их, говоря: "Они виновники гибели других, так как советовали почитать Распятого, как Бога"».
Он достал другой том. «А вот рассказ из Греческого православного Синаксаря:»
«Первым был принесен в жертву Арефа. За ним последовали другие... Их честные останки были увенчаны славой, и их души отправились в свет Рая, сопровождаемые ангелами. Там они радуются и восхваляют всесвятого Триединого Бога... Да наставит же святой великомученик Арефа и народ наш, всех нас, родителей и младенцев, и детей, и отроков...»
«А в «Охридском прологе» святитель Николай написал:»
«Воспламененный ревностью о христианской вере, сей благочестивый царь собрал войско против правителя Дунаана, нечестивого гонителя христиан... Победив Дунаана, Елесвоан вернулся в Эфиопию, немедленно оставил царский двор и поступил в монастырь... Бог наделил его даром чудотворения как до, так и после смерти. Он почил в году 555 от Р.Х.»
Отец потер виски. Его уверенность пошатнулась под весом тысячелетних свидетельств. Он посмотрел на иконы, на мягкое сияние ликов святого Георгия и святителя Николая, и вздохнул.
«Что ж… Я не могу спорить с календарем святых Церкви. Не мне вычеркивать их имена».
«Значит, Халев может пойти со мной завтра?» — спросил мальчик, с надеждой в голосе. — «Он очень любит святого Арефу и святого Елезвоя. Он считает удивительным, что мы их тоже почитаем».
Отец помедлил, затем выдохнул. «Ну раз… у нас в церкви… Думаю, ничего страшного».
Мальчик вскочил и крепко обнял его. «Спасибо, пап! Ты самый лучший».
Когда мальчик умчался звонить другу, отец откинулся на спинку кресла. На мгновение он тихо усмехнулся себе и бросил в сторону кухни: «Милая… где таблетки от головной боли?»
Затем он снова повернулся к иконам. Он медленно перекрестился, шепча тропарь, который помнил с прошлых литургий: «Мученицы Твои, Господи, во страданиих своих венцы прияша нетленныя от Тебе, Бога нашего…» Голос на мгновение сорвался, но выровнялся, когда он тихо добавил: «Святии мученицы Нажранстии, молите Бога о нас».
И в этот тихий момент он осознал, что его сын не просто задал ему сложный вопрос об экуменизме — он напомнил ему, что тайна святости простирается глубже наших споров.
Приведенный выше диалог отца и сына вращается вокруг парадокса: в православных церковных календарях почитаются святые, которые сами отвергли Халкидонский собор. За этой загадкой скрывается удивительный исторический контекст — история епископов, мучеников и царей, которых связало через Красное море единое миафизитское исповедание христианской веры.
Халкидонский собор (451 г.) попытался утвердить диофизитскую христологию — учение о «двух природах во Христе без смешения, изменения, разделения или разлучения». Но для многих христианских епископов Сирии, Египта, Армении и Эфиопии это определение было не прояснением, а искажением веры. Они настаивали на формуле святого Кирилла Александрийского: «μία φύσις τοῦ Θεοῦ Λόγου σεσαρκωμένη» — «единая природа Бога Слова воплощенная». Эти миафизиты (неточно называемые своими противниками «монофизитами») построили свою идентичность на отрицании Халкидона и верности учению св. Кирилла.
Одним из самых ярых противников Собора был видный епископ, известный сирийским христианам как святой Филоксен Маббугский. В его «Беседах» можно прочесть «Житие Филоксена» (стр. 23) и список его утверждений, осуждающих Халкидонский собор (стр. 39-45). Он ревностно защищал миафизитскую христологию и заботился о том, чтобы рукополагать только тех епископов, кто был непреклонным противником Халкидона. Его влияние простиралось и на Аравию, где он рукоположил епископа, которого сирийская церковь называет святым Севиром, впоследствии ставшего Патриархом Антиохийским.
Когда христианам города Наджран потребовались епископы, они обратились напрямую к Филоксену. Он рукоположил для них двух епископов подряд, обоих по имени Павел (Мар Павлос). Это решение было не нейтральным — оно четко определило Наджран как часть миафизитского лагеря.
Когда нечестивый иудейский царь Дунаан начал гонения на христиан в 523 году, его первым символическим актом было осквернение могилы недавно умершего епископа Павла. Он приказал выкопать тело Павла и сжечь его. Это было не случайное оскорбление, а прямая атака на миафизитского епископа города, рукоположенного Филоксеном и любимого святым Арефой и всеми верными христианами Наджрана. Это была пощечина всей христианской общине. И только после этого началась резня живых.
Симеон Бет-Аршамский, один из самых ранних свидетелей этого события шестого века, опросил выживших из Наджрана и написал пространное письмо с описанием недавних мученических смертей. Он идентифицирует святого Арефу как предводителя христиан Наджрана, восхваляет их отказ отречься от веры и подчеркивает их богословскую позицию как миафизитскую. Он утверждает, что иудейский царь «осудил их за их исповедание» и «сжег кости святого епископа Павла». Это свидетельство, написанное всего через несколько лет после резни, прочно связывает данное событие с миафизитским контекстом.
Через Красное море: Девять Святых Аксума
Примерно в то же время царство Аксум (Эфиопия) формировалось под влиянием волны миафизитских лидеров, бежавших от Византийской империи. Согласно преданию, тогда прибыли «Девять Святых» (Тисату Каддусан) — монахи из Сирии и Малой Азии, бежавшие от халкидонских гонений в конце V — начале VI веков.
Они могли бы остаться в Александрии, где большинство христиан были миафизитами, а халкидониты составляли меньшинство. Но, недавно пережив гонения, они не стали селиться где-либо рядом с Византией и бежали дальше на юг, в земли, где халкидонских христиан почти не было.
Их деятельность в Эфиопии оказалась преобразующей:
-
Перевод Священного Писания и литургии на язык геэз (древнеэфиопский), укрепивший христианскую культуру Эфиопии.
-
Основание всемирно известных монастырей, таких как Дэбрэ-Дамо, ставших центрами обучения и аскезы.
-
Утверждение Эфиопии как твердо и необратимо миафизитской страны.
Таким образом, к началу 500-х годов города Наджран и Аксум стали двумя полюсами единой антихалкидонской оси по разные стороны Красного моря.
Мученики и Цари
Святой Арефа, 95-летний старец, и 4299 его сподвижников были казнены за отказ отречься от Христа. И Симеон Бет-Аршамский, и «Книга химьяритов» ясно дают понять, что исповедание мучеников было конкретно миафизитским, унаследованным от их епископов, рукоположенных Филоксеном.
Весть об этом отозвалась по всему христианскому миру. В Аксуме царь Халев (Елезвой) — благочестивый правитель-миафизит, чья духовная жизнь формировалась под влиянием Девяти Святых — мобилизовал свою армию. Он перешел Красное море, победил нечестивого иудейского царя и восстановил христианское правление в регионе.
Царь Халев позднее отрекся от престола и жил как монах. С тех пор он почитается как святой как в Эфиопии, так и в византийской агиографии. Его поход был не просто общехристианской интервенцией, а актом солидарности с братьями по миафизитской вере.
Таким образом, можно проследить последовательную цепь событий:
-
Филоксен Маббугский: рукополагает епископов Наджрана, обеспечивая миафизитское исповедание
-
Епископ Павел: его мощи оскверняются как атака на миафизитских христиан
-
Наджранские мученики: убиты за свою миафизитскую веру
-
Девять Святых: закрепляют в Эфиопии идентичность, основанную на той же миафизитской теологии
-
Царь Халев: будучи царем, воспитанным в миафизитской среде, он мстит за мученическую смерть своих единоверцев в Наджране
Единство Наджрана и Аксума не было случайным — оно было спаяно общей богословской идентичностью. И, по Божьему промыслу, эти святые стали почитаемы повсеместно — даже халкидонскими церквями, придерживавшимися иной христологии.
Их история – это не только свидетельство веры перед лицом гонений, но и живое напоминание о том, что вера во Христа и подлинная святость способны преодолевать богословские и политические расколы истории.
Хотите узнать больше о святом Арефе и 4299 мучениках, пострадавших с ним? Интересуетесь подробностями о святом Халеве (Елезвое) и священной войне, которую он вел против гонителя христиан? Подробное повествование можно найти в «Житиях святых» святителя Димитрия Ростовского. Вот:
Житие святого Елезвоя Аксумского, святого Арефы и 4299 мучеников Награнских
Here’s another article about St. Arethas:
The Day 4,300 Saints Told a Jewish King “No”
17 сент.
In the sixth-century city of Najran, over four thousand believers looked at a tyrant’s threats, looked at death itself — and refused to flinch.
And here are a couple more articles about St. Caleb (Elesbaan):
A King Who Went to War for the Cross
11 сент.
Many saints wore robes and carried crosses. Saint Caleb wore armor and built warships. He was a baptized king, and when he learned that Christians were being slaughtered across the sea, he didn’t just pray from a distance — he marched, sailed, and fought until the bloodshed stopped. His story is one of the clearest moments in history where God’s blessin…
St. Caleb's War Elephants
12 сент.
In the previous article, we read about St. Caleb — the valiant king of Aksum (Ethiopia) who marched across the sea, defeated a wicked Jewish king who was persecuting Christians, and then laid his crown at Christ’s feet and entered a monastery. Today we’re zooming in on one of the wildest details of that story:
Вы хотели бы видеть больше статей, как эта? Нам необходимы средства, и мы будем очень благодарны за вашу помощь.
Поддержание этого сайта занимает полный рабочий день сотрудников, а им нужно кормить свои семьи. Регулярное пожертвование даже 100 или 200 рублей в месяц будет огромной поддержкой.